— Ты куда? — голос Валентины Степановны ударил по ушам, как скрежет металла по стеклу. Алёна застёгивала куртку у зеркала в прихожей, и пальцы вдруг сделались чужими — будто не её руки, а чьи-то неловкие, чужие, что впервые пытаются справиться с молнией. — На смену, — сказала Алёна, глядя не на мать, а на своё отражение. В глазах у неё читалось: «Только не спорь. Пожалуйста, не начинай». — Какую еще смену? — Валентина Степановна вышла из кухни, держа в руке деревянную лопатку, будто это был жезл власти...

Маленькая однокомнатная квартира на четырнадцатом этаже буквально кипела от накала страстей. Катя стояла у кухонного стола, скрестив руки на груди, и смотрела на мужа, который виновато переминался с ноги на ногу...