Ключ в замке повернулся с привычным сухим щелчком, но уже в прихожей Артём понял, что в квартире что-то не так. Вместо привычного запаха жареного лука, старого линолеума и стирального порошка в нос ударила едкая, тяжелая смесь бензина, ацетона и синтетической горечи. Запах стоял плотный, маслянистый, словно кто-то прямо на пороге перебрал промасленный карбюратор и щедро залил половик растворителем. Артём стянул ботинки, аккуратно поставил их на резиновый поддон и нахмурился. На часах было начало восьмого вечера...

Псков. За 24 часа до наступления. Дождь барабанил по остаткам крыши особняка на Сергиевской улице. Три этажа дореволюционной кладки, левое крыло провалилось после прямого попадания фугаса еще в 1942-м, но правое держалось. Как и сам хозяин кабинета, расположившегося в бывшей гостиной с уцелевшим камином из серого мрамора. Патефон играл вторую часть Бранденбургского концерта. Игла мягко скользила по пластинке, и Бах заполнял пространство. Строгий, математически выверенный, безупречный. Именно таким оберст Клаус фон Рейн представлял себе идеальный порядок вещей...