– Значит, так. В этой самой комнате мы старые обои обдерем. Поклеим новые, флизелиновые, светленькие, с мелким узором. А то от этой потемневшей деревянной вагонки уже в глазах рябит, тоска зеленая, – уверенный, не терпящий возражений женский голос доносился прямо из открытого окна веранды. – Двуспальную кровать поставим вот сюда, поближе к окну, а комод в тот угол уберем. – Мам, а рассаду мою куда тогда ставить? – второй голос был повыше, с явными капризными нотками. – Мне солнце нужно для помидоров...

— Ей американо. Без сахара и без сиропов. Она и так у нас сейчас сидит целыми днями, углеводы ни к чему. Голос Лидии Петровны звучал громко, с той характерной дикторской чёткостью, которую люди старшего поколения часто включают при общении с обслуживающим персоналом. Молоденький бариста за стойкой фудкорта торгового центра «Аура» растерянно перевёл взгляд на меня. Я сидела в полуметре от кассы. В инвалидной коляске. Мои руки спокойно лежали на подлокотниках. — Я буду капучино, — ровно сказала я, глядя прямо на парня...