Солнце только-только поднялось над тайгой, огладив золотом верхушки сосен, а на меже между двумя усадьбами уже стоял крик. Шестьдесят шестой год пошел Степану Васильевичу, но чтобы так бесстыдно, на всю деревню, из-за дерева горло драть — такого он отродясь не видывал...

— Мы с отцом решили, что ты отдашь свою долю в наследстве младшей сестре, ей замуж выходить! — категорично заявила мать, с сухим стуком поставив перед сыном граненый стакан с остывшим чаем. — Вы решили? — Кирилл даже не поднял взгляда от чашки, в которой кружили бурые чаинки. Голос его звучал глухо, будто застрял где-то в пересохшем горле. — Вдвоем, значит, сели на кухне и решили судьбу двухкомнатной квартиры бабушки? — А с кем нам еще советоваться? — подхватил отец. Он стоял у окна, тяжело оперевшись ладонями о подоконник, отчего его сутулые плечи казались еще шире...