— Стол этот твой я на балкон вынесу. Ты за ним только глаза портишь. Тамара сняла с плиты турку и выключила газ. — Стол рабочий. — Про то и говорю. Рабочий. Дома работать — себя не жалеть. Я тебе телевизор привезу, сорок три дюйма, у Люды на антресолях без дела лежит. А ты в углу с лампой, как школьница. — Мне за этой лампой девять тысяч платят. За смету. — Девять тысяч, — он засмеялся мягко, будто она пошутила. — Тамар. Девять тысяч. Девять тысяч. Она разлила кофе, свою чашку поставила на подоконник и пила стоя...

— Я беременна от твоего зятя, так что освобождай детскую комнату! И побыстрее, пыль там сама себя не вытрет, — Алина победоносно скрестила руки на груди и сделала шаг вперед, не снимая испачканных осенней грязью ботинок с порога. Валентина Андреевна замерла со смоченной в мыльной воде тряпкой в руке. С кончиков ворса на светлый паркет прихожей сорвалась тяжелая капля. — Что ты сказала? — переспросила хозяйка квартиры, медленно выпрямляя спину. Поясницу привычно кольнуло, но резкая боль померкла перед ледяной волной, прокатившейся по затылку...