– Привет, мам, – тихо сказала Лена, проходя в гостиную. – Я из больницы. И… в общем, поздравляю. Ты станешь бабушкой. Ирина медленно закрыла ноутбук. Поздравляю? Нет, тут сочувствовать надо, а не поздравлять. – Я правильно тебя понимаю? – переспросила она, голос звучал ровно, но в нём уже слышалась та самая жёсткость, которая появлялась, когда Лена делала что-то, что мать считала необдуманным. – Ты беременна? Лена кивнула, не глядя ей в глаза. Она знала этот взгляд – он означал, что сейчас начнётся разбор полётов...

— Галя, ты дома? Открой. Я знаю, что ты там. Хватит прятаться. Голос за дверью звучал глухо сквозь толстую деревянную преграду, но интонации я узнала сразу. Двадцать шесть лет брака не вычеркнешь из памяти, как ни старайся. Игорь стоял на лестничной клетке моего нового дома и требовал, чтобы я открыла. Как требовал когда-то горячий ужин ровно в семь вечера. Как требовал выглаженные рубашки на каждое совещание. Как требовал тишины, когда ему нужно было работать. Я опустила кисть в банку с краской...

— Мам, мы посовещались. Продаём твою двушку и нашу, берём четырёхкомнатную, тебе студию на окраине. Даша сказала это, не снимая куртки, прямо в прихожей. За её спиной топтался Игорь с двумя детскими самокатами в руках. Из-за его ноги выглядывал младший внук, старший уже бочком протискивался в комнату. — Здравствуй, дочь, — сказала Людмила. — Тоже рада тебя видеть. Она отступила, пропуская всех в квартиру, в которой прожила тридцать лет. Даша всегда заходила вот так — будто продолжала разговор, начатый где-то в другом месте...