В квартире пахло ванилью и застарелой, въедливой ложью. Этот запах, казалось, пропитал тяжелые бархатные шторы, осел на хрустале в серванте, который нельзя было трогать, и въелся в кожу самой Оли. Ольга стояла у окна, глядя, как осенний дождь размывает огни вечерней Москвы. Ей было двадцать семь, но в этом доме она чувствовала себя на семь, провинившейся первоклассницей, забывшей сменку. За спиной, на кухне, звякала посуда — это Тамара Павловна, ее свекровь, готовила "любимый пирог Игореши". Каждое движение женщины было наполнено мученическим героизмом...