Компот запрыгнул на кушетку в половине третьего ночи. Я это видела на камере, потом уже, утром, когда пересматривала запись и пыталась понять – как он вообще туда попал. Дверь в стационар была закрыта. Точно закрыта. Я проверяла дважды перед уходом. Но Компот это отдельная история. Он жил в клинике четвёртый год, знал каждую щель, каждый замок, каждую слабину в расписании дежурных. Белый, огромный, с привычкой спать исключительно на стопке чистых полотенец в процедурной. Он не был ничьим. И одновременно был общим...

— Зять обязан делать ремонт в моей квартире каждые два года. Это не прихоть, Костя, это социальная справедливость. — Тамара Игоревна, мы закончили спальню четырнадцать месяцев назад. Вы лично выбирали венецианскую штукатурку цвета «пепельный рассвет над Невой». — Пылится рассвет! Выцветает! На кухне фартук морально устарел, в коридоре плинтус дышит на ладан, а лоджия вообще просит утеплителя и французского остекления. Ты женился на моей дочери? Женился. Квартиру я вам освободила, переехав в эту «двушку»? Освободила...