«В январе я просидела ночь у постели больной сестры и опоздала на смену на сорок минут. По указу за это судили. А мастер Ракитин уже стоял у конторки с табельным журналом в руках и ждал меня». Тамара подошла к конторке. Юрий Николаевич стоял, держа табельный журнал раскрытым, и писал в нём. Перо скрипело. Он не поднял головы, пока не дописал строчку. Потом закрыл журнал и посмотрел на неё поверх очков. – Пермякова, – сказал он громко, так, чтобы слышали у ближних станков. – Резцы из инструментальной принесли? Начало повести здесь: Тамара стояла и смотрела на него...

Гена уже открыл на ноутбуке билеты до Иркутска, с пересадкой в Новосибирске, и выбирал три нижние полки в одном купе. Мой Коля диктовал ему номер паспорта. Степан сидел у окна, крутил в руках пустую кружку и вдруг сказал: «Гена, не бери пока. В кассе нет денег. Не всех». Это было в июле, у нас на кухне в Рубцовске. Я стояла у плиты и смотрела, как у мужа медленно краснеет шея. Так она у него краснеет, когда он собирается молчать до ночи. Это рассказ Людмилы, жены Николая. Она двоюродная сестра моего давнего знакомого, на его юбилее мы оказались за столом рядом, и про общак она заговорила сама...