— Собирайте вещи и убирайтесь отсюда! Вам не место в моей квартире. Инга Петровна стояла посреди кухни, уперев руки в бока. На ней был старый фиолетовый халат и тапочки с облупившимися розовыми цветами. В одной руке она держала мою тарелку с ужином, в другой — скалку. Я сидела напротив и смотрела на тарелку. Паста с курицей давно остыла. Соус застыл по краям, сыр превратился в жёлтые комочки. Я готовила после работы, почти на автомате. Весь день провела за компьютером, потом сорок минут добиралась домой, стояла в очереди в магазине, тащила продукты на пятый этаж...

Что сделала. Почти целиком всю поверхность на два раза наждачкой. На фото кирпич оранжевый, но в реальности он красный, камера цвет не берет. Под фонариком тоже цвет не тот, но зато видны труды мои. Оттирала, как могла, Господь сил дает...

Ночью в нашей новой ванной кто-то мяукал. Тонко и коротко, будто сквозь вату. Сергей сказал, что это труба. Я сказала, что трубы так не просят. Мы въехали в эту квартиру в субботу. Четвертый этаж, старый кирпичный дом, ремонт хозяйки заметен с порога: плитка цвета топленого молока, светлые обои в коридоре, шкаф, который она оставила нам вместе с занавесками. Лариса прожила здесь одиннадцать лет, а потом уехала к сыну в другой город, за семьсот километров. Мы с ней так ни разу и не встретились: договор подписывали через агента, ключи тоже привёз он...

У причала есть одна неприятная особенность: он стоит на месте, а река живет по собственному графику. Весной приходит большая вода, летом уровень может снизиться, осенью меняются условия навигации, а зимой судоходство на многих участках вообще останавливается. При этом теплоход не может каждый раз ждать, пока вода встанет на удобной отметке. Пассажирам надо безопасно попасть на борт, судну — пришвартоваться, а причальной бригаде — сделать так, чтобы вся эта конструкция не разошлась по швам. На больших речных вокзалах это уже вопрос не красоты набережной, а инженерии и эксплуатации...