— Ну и где мясо? — Рита стояла на крыльце дачного дома в одном левом тапке, уперев руки в бока и созерцая утреннюю зарю. Часы на сотовом показывали ровно шесть ноль-ноль. Первые лучи июньского солнца нежно золотили верхушки яблонь, птички надрывались на все ладана, а у забора, заблокировав выезд хозяйской «Ладе», красовался пыльный минивэн. Из него с энтузиазмом цыганского табора выгружалась родня мужа в количестве пяти с половиной человек. Возглавлял шествие деверь Виталик — мужчина кустодиевских...

– Я тебя не содержу, плати сама, – сказал Павел и отодвинул от себя чек, будто это была не бумажка из магазина, а мой личный долг перед ним. На столе стояли два пакета: лекарства для его давления, продукты на неделю, корм для собаки и куриное филе, которое он сам просил купить утром. Сумма в чеке была четыре тысячи восемьсот рублей. Павел посмотрел на неё так, словно я только что потратила семейные деньги на прихоть, а не принесла домой еду и таблетки. Я стояла в куртке, с красными следами от ручек пакетов на ладонях, и впервые за долгое время не стала сразу оправдываться...