Эмма Леонидовна положила на край нашего стола пухлую жёлтую папку с расписанием капельниц, а рядом опустила пакет с тёплым творогом, от которого по клеёнке сразу поползло мокрое пятно. Из большой комнаты тут же вышла её дочь Маргарита в новой шёлковой блузке, поправляя на запястье золотой браслет, и звонко зевнула, прикрыв рот ладонью с ключами на красном кожаном ремешке. На этом ремешке вместо старого облупленного брелока от её общежития блестела свежая металлическая бирка с выбитым номером квартиры свекрови на улице Гоголя...

«Не лезь не в своё дело», – Сергей бросил на стол мятый лист. Бумага проехала по клеёнке и остановилась у сахарницы. Ирина развернула. Кредитный договор. Сумма – четыреста восемьдесят тысяч рублей. Дата – одиннадцатое марта. Подпись мужа стояла внизу, размашистая, как в юности, когда он расписывался в загсе. – Ты взял кредит? – спросила она. – В марте? – Я тебе сказал. Это мои деньги. – Наши. – Мои, – он отрезал. – Я зарабатываю, я и решаю. Четырнадцать лет вместе. Дочь Ксения, тринадцать, школа через дорогу, квартира на Юбилейной в ипотеку ещё на девять лет...