— Юбилей отметим на твоём счёте, ты же копила, — сказал Борис. Нелли вынула из кармана поварской куртки меню банкета, сложенное вдвое, и выложила на белую скатерть, а потом медленно выровняла сгиб пальцем, как делала всегда, когда нужно было занять чем-нибудь руки. О вкладе она не говорила никому, ни мужу, ни дочери, все двенадцать лет. Откуда он знает? И от этого вопроса, заданного пустому залу, у неё похолодели пальцы, хотя на кухне за стеной было жарко. Борис стоял над столом и поправлял ремешок часов, как делал всегда, когда считал себя правым...

— Открывай, зятёк, чего копаешься? Мы уже у твоего подъезда стоим, а следом газель с мебелью заворачивает! Встречай доставку, грузчикам дорогу покажи, а то спины у мужиков не казённые! Голос тёщи, Галины Сергеевны, звенел в трубке с такой победной мощью, будто она только что выиграла битву за урожай или по меньшей мере взяла штурмом Зимний дворец. Артём стоял посреди своей прихожей с кружкой остывшего растворимого кофе в руке, ошалело моргая от яркого утреннего солнца, бившего в окно. Часы на стене показывали без двадцати девять утра субботы...