Вечерний свет в нашей кухне всегда был каким-то уютным, домашним — мягкий желтый абажур над столом, запах свежей запеканки и мерное тиканье часов. Но сегодня этот свет казался мне колючим. Я смотрела на путевку, которая лежала прямо передо мной на скатерти, и чувствовала, как внутри что-то медленно превращается в лед. — Маме нужно отдохнуть, Кать, — сказал Андрей, не поднимая глаз от тарелки. — У неё суставы, давление… Ты же знаешь, как она тяжело перенесла зиму. Я молчала. В моей голове билась только одна цифра: две недели...

Любина начальница Тамара Тимофеевна отнеслась к её просьбе с пониманием. Всей Любиной истории она не знала, но слухи ходили, и на почте судачили, что у Любы муж оказался сволочью, вот она и убежала от него в посёлок. Много чего придумали, конечно, но сама Люба слухами не особенно интересовалась, это люди ведь не со зла придумывают, а просто, от скуки. - Ты бери тогда два дня, как тебе нужно, к концу недели, - говорила Любе Тамара Тимофеевна, - Там Наташа приедет у меня, дочка, поможет разнести почту, если вдруг что-то срочное, телеграмма, к примеру...