Первого апреля 1945 года в кремлёвском кабинете стояла тишина. Не праздничная — рабочая. До Берлина оставалось шестьдесят километров по прямой. Иван Конев встал первым. — Конечно же мы, товарищ Сталин. И возьмём Берлин раньше, чем союзники. Рокоссовский с Жуковым переглянулись. Никто из присутствующих не сомневался в том, что Берлин возьмёт Красная Армия. Вопрос был другой — кто именно войдёт первым в логово врага. И Конев, судя по всему, уже знал ответ на этот вопрос. Или очень хотел его знать...