Екатерина Великая переписывалась с Вольтером и побеждала империи, но до дрожи боялась одного больного юношу, которого прятали от мира. Барабан ударил в третьем часу ночи, когда я только-только прикрыл глаза. Крючок на вороте не застёгивался, пальцы от сна были ватные, и я выскочил из кордегардии на двор крепости, поправляя ремень уже на бегу. Над Ладогой стояла белая июльская ночь. Света хватало, чтобы разглядеть всё. А разглядеть было что. Наш же подпоручик, Василий Яковлевич Мирович, стоял посреди двора с манифестом в руке и кричал, чтобы мы признали государя Иоанна Антоновича...