– Ну что ты сразу так? – начала Валентина Петровна. – Я же не с пустыми руками. Мне просто очень тяжело. Игорь совсем забыл про мать. А ты всегда была разумной женщиной. Она замерла на пороге, держа в руках тяжёлую сумку из искусственной кожи, которая уже начала расползаться по швам. Её лицо, обычно гладко натянутое от постоянной привычки контролировать выражение, на мгновение потеряло привычную собранность. Она смотрела на Аллу так, словно та произнесла что-то совершенно невозможное. Алла стояла...

Марина услышала скрип половиц ещё до того, как дверь распахнулась без стука. Она как раз смешивала охру с белилами, пытаясь поймать оттенок вечернего света на холсте, и рука дрогнула от неожиданности. — Марина, нам нужно поговорить. — Валентина Петровна вошла в мастерскую так, будто это была её собственная гостиная, и остановилась посреди комнаты, оглядывая мольберты, банки с кистями, рулоны холста у стены. — Дмитрий переезжает к нам. Насовсем. И эта комната ему нужна под спальню. Марина медленно положила кисть на палитру...