Конь Ахмат-бека ступал тяжело, по грудь в рыхлом снегу. Отряд из тридцати всадников растянулся по дороге, ведущей к Владимирским воротам. У тысячника замёрзли ресницы, и он то и дело смахивал с них иней рукавицей. Впереди вырисовывались белые главы соборов, деревянные стены острога, почерневшие от времени. Город лежал перед ним, как на ладони, — притихший, настороженный. На въезде их уже ждали. Воевода Владимира, толстый боярин по имени Пётр Ляпун, кланялся низко, хотя в глазах его читался страх...