Пётр Ильич подкрутил тиски, провёл пальцем по верстаку — нет ли стружки. Стружки не было. Он сам подметал тут каждый вечер, двадцать восемь лет, с тех пор как взял этот бокс в кооперативе за «Пятёрочкой». Из дома, через открытую форточку, донёсся голос Вити: — Да куда ему гараж, мам? Он туда раз в неделю доползает. Продадим — двести тысяч живых. Пётр Ильич положил напильник. Аккуратно, чтобы не звякнул. Сел на табурет. Посидел. Витя не знал, что отец во дворе. Думал — спит после обеда. Пётр Ильич всегда спал после обеда...