Русская классика — это всегда контрабанда смыслов под видом невинных историй. Проходим по следам цензурных купюр в «Записках охотника» и выясняем, почему тихий голос Тургенева оказался страшнее набатного колокола. Осторожно: после этого текста перечитывать школьную программу будет невозможно. Мы привыкли считать русскую классическую литературу девятнадцатого века чем-то вроде музейного паркета: по нему водят экскурсии, им любуются, на нём запрещено бегать и проливать вино. Школьная программа надёжно...