Платон Пантелеймонович Похотливый стоял у Казанского собора, подставив лицо серому питерскому небу с видом человека, который лично курирует движение циклонов. Его пальто было застегнуто на все пуговицы, а в глазах светилась такая нестерпимая эрудиция, что прохожие невольно поправляли галстуки. «Петербург, – размышлял он, величественно поводя носом, – это ведь не просто гранит. Это застывшая воля, диктующая нам строгие формы бытия. Посмотрите на эти колонны! Какая симметрия, какая онтологическая завершенность...