Двадцать четвёртое мая тысяча девятьсот сорок пятого года. Восемь часов вечера. Георгиевский зал Большого Кремлёвского дворца — шестьдесят метров белого мрамора, восемнадцать витых колонн с аллегорическими фигурами Победы и на мраморных досках — имена героев минувших столетий. Сегодня к этим именам негласно прибавились новые. Двери распахнулись — и зал встал. Сталин шёл первым. За ним — Молотов, Ворошилов, Жданов, Хрущёв. Потом — маршалы: Жуков, Конев, Рокоссовский, Малиновский, Толбухин, Говоров...

Я стоял у стола с приборами, сверял вилки со списком. В банкетном зале на втором этаже почти всё было готово: цветы расставлены, карточки рассадки у входа, музыка играет. Я считал салфетки, когда услышал, как тамада попросила дядю невесты передать микрофон следующему. Дядя, седоватый мужик лет шестидесяти в сером костюме, встал, поправил галстук и взял микрофон, хотя по сценарию уже начинался танец. За столами притихли. Слишком много пауз. Люди повернули головы, кто-то перестал звенеть ложкой о блюдце...