Нил Сорский не строил каменных стен. Он вообще ничего не строил — в том смысле, в каком это слово понимали его современники. Ни богатых церквей с серебряными сосудами, ни школ, ни даже собственного учения. Он строил «внутреннего человека». Самого себя он упорно называл «невеждой и поселянином», хотя, если верить скупым строкам старинных рукописей, происходил из московских дворян Майковых — его брат был дьяком при Иване III, и фамилия их мелькает в синодике Успенского собора. За этим намеренным самоуничижением,...