Дарья замешивала тесто в четыре утра, когда за окнами пекарни стояла такая темнота, словно рассвет передумал наступать. Но он наступал. Пекарня встречала его раньше всей Ольховки, раньше петухов и рейсового автобуса из райцентра. Мучная пыль кружилась в свете единственной лампочки, оседала на волосах, на плечах, на деревянном столе с глубокими бороздами от ножа. Дарья работала молча, вминая кулаки в упругое тесто, слушая, как оно дышит под пальцами. Тёплое, податливое и одновременно упрямое, оно пружинило, не желая сдаваться...