Закат над рекой догорал с той неизъяснимой, томительной роскошью, какая бывает в провинции лишь в преддверии глухой осени. Воздух, густой и прозрачный, словно засахарившийся липовый мед, неподвижно висел над бетонными плитами лодочной станции N-ского речного порта. Вода, лениво лизавшая ржавые борта пришвартованного сухогруза «Владимир Маяковский», отливала червонным золотом. Александра Сергеевна Пушкина сидела на перевернутом деревянном ящике из-под солидоловых нагнетателей. Девяносто сантиметров...