Бланк лежал на кухонном столе третий день, придавленный солонкой, чтобы не унесло сквозняком. Строчка 'имя ребёнка' была пустой, и от этой белизны у Оксаны сводило скулы каждый раз, когда она проходила мимо с малышом на руках. – Пётр, – сказала свекровь, не поднимая глаз от вязания. – Тут и думать нечего. Пётр, и весь разговор. Спицы у Галины Николаевны стучали ровно, как ходики. Она приехала помочь, когда внуку пошла вторая неделя, и осталась, и с тех пор в маленькой квартире стало теснее не от вещей, а от этого имени, которое свекровь произносила по нескольку раз на дню, спокойно и непреложно, будто зачитывала уже принятое решение...