Его внесли в квартиру на руках. Шуба была расстёгнута, на белой рубашке расплывалось бурое пятно, и Никита Козлов, старый дядька, плакал, как ребёнок, не стесняясь слёз. На лестнице пахло сырым снегом и кровью. Было начало седьмого вечера, 27 января 1837 года по старому стилю. До смерти оставалось сорок шесть часов. Вот прихожая. Тёмные обои, тусклая лампа, тяжёлые портьеры на окне. И посреди всего этого, на руках у крепкого слуги, лежит человек, которого вся Россия будет хоронить через два дня. А пока он ещё жив...