2 недели назад
Последний подвиг старшего лейтенанта Джугашвили: как сын Сталина предпочел смерть обмену
Я не знаю, сколько прошло времени с того момента, как мой мир взорвался грохотом и огнём. Минуты? Часы? Время схлопнулось в одну ослепительную вспышку боли и грохота. Последнее, что я помню отчётливо — это ржание умирающей лошади и чей-то крик «Танки справа!». А потом — удар. Земля ушла из-под ног, небо перевернулось, и наступила темнота. Когда сознание вернулось, первое, что я почувствовал, была боль. Тупая, ноющая боль в ноге и металлический привкус крови во рту. Воздух пах гарью, жжёным металлом и чем-то сладковато-омерзительным, запахом войны...