После него – помимо многочисленных больниц, множества превосходно подготовленных врачей, важных научных трудов, спасенных пациентов и реформированной педиатрии – осталась книга под названием «25 лет борьбы. Воспоминания врача. 1885–1910 гг.». В ней доктор признается, что каждый этап своей жизни воспринимал именно как борьбу – «за существование свое, так и за других, а также за свое научное „я“». Сергея Боткина он называет «Голиафом медицины», которого Соколову удалось победить в борьбе за защиту своей диссертации...

— Собирай вещи, Соколова, — Дмитрий бросил это через плечо, не отрываясь от телефона. — Юрист составит соглашение к пятнице. Соколова — это была моя девичья фамилия. За двенадцать лет брака он произносил её только в одном случае. Когда хотел напомнить, кто я такая без него. — Ты слышишь меня? — он наконец поднял глаза. — Или тебе нужно время, чтобы осознать, что ты теряешь? Я стояла у окна нашей гостиной на семнадцатом этаже. Внизу — та самая улица, где двенадцать лет назад он подарил мне кольцо и сказал, что теперь я под защитой фамилии Волковых...

Предыдущая часть: Дмитрий Александрович Соколов не стал сразу отвечать на звонок с незнакомого номера: это у него было правилом. Кто есть в его списке контактов, кого он счёл нужным ввести туда, тот свой или, может, полезен. Мошенников в последнее время развелось множество: то в стоматологию зовут, то в салон красоты на процедуры. Кто только им базы данных продаёт? Разве концы этой деятельности отыщешь? Было у него ещё одно правило: если звонки с одного и того же номера слишком настойчивы, то ситуация другая — кто-то незнакомый пытается связаться, и это уже важно...