Мороз в тот вечер стоял такой, что брёвна в доме убитого баскака трещали, словно кто-то невидимый ломал им кости. Ахмат-бек сидел у очага, вертя в пальцах тяжелый серебряный перстень. Пламя выхватывало из полумрака печать тверского князя — скалящегося зверя. Слишком просто. Слишком напоказ. Снаружи послышалась ругань, лязг железа и глухой удар. Дверь распахнулась, впуская облако белого пара. Двое нукеров втянули в горницу рослого русича со связанными руками. У него была разбита губа, а на усах намерзли льдинки, но смотрел он не как пленник, а как хозяин...