– Ну что, моя хорошая, еще одну главу и спать. В первый раз Анна Сергеевна услышала это в половине десятого, когда уже убрала со стола чашку с недопитым чаем, накрыла клетчатым полотенцем остывающие сырники и села на диван с вязаньем, которое давно вязалось больше по привычке, чем по необходимости. За тонкой панельной стеной, через которую в молодости она слышала и детский плач, и семейные ссоры, и стук молотка по воскресеньям, раздался мужской голос. Он звучал так мягко, что она замерла с клубком в руках...