— Пётр, я взяла из конверта тридцать тысяч, мы заедем в обувной перед поездкой, дети не могут ходить в старых ботинках. Пётр стоял у окна и смотрел на двор. Там, под старым каштаном, сосед выгуливал рыжую таксу. Такса сидела и смотрела в лужу, будто что-то там видела. Пётр тоже ничего не видел, только слышал Аннин голос и чувствовал, как что-то внутри, где-то под ребрами, становится ватным и тихим. — Там было пятьдесят, — сказал он, не оборачиваясь. — Ну и что? Двадцать твоей матери хватит. Ей же только на морс купить и пирог испечь...