Лермонтов расписал себе смерть в стихах за месяц до Пятигорска. Мартынов только нажал на курок по уже готовому сценарию. Май 1841 года. Двадцатишестилетний поручик садится за стол и в альбом князя Одоевского спокойно, деловито, будто расписываясь в амбарной книге, вписывает стихотворение. Герой там валяется на раскалённом песке кавказской долины с простреленной грудью и медленно, со вкусом, истекает кровью в полуденный зной. Ни свидетелей, ни фрейлин, ни нюхательной соли — только скалы, солнце и подробно расписанная смерть, будто рецепт из аптечной книги...