Провинциальный вечер опускался на город N подобно тяжелому, подбитому ватой одеялу, гася лай бездомных псов и крики запоздалых прохожих. В крошечной хрущевке Александры Сергеевны Пушкиной горел лишь абажур, отбрасывая на корешки собраний сочинений длинные, торжественные тени. На журнальном столике стоял хрустальный лафитник, в котором густела, переливаясь рубиновыми искрами, домашняя вишневая наливка – густая, как дегтярный воздух помещичьих усадеб Пошехонья, сладкая, со скрытой косточковой горчинкой...