Осень в предгорьях северной тайги всегда наступает внезапно, словно грабитель, который не стучит в двери, а вышибает их первым же ударом северного ветра, принося с собой запах мокрого мха. К исходу дня солнце не садилось, а просто тонуло в грязно-желтой каше туч, зацепившихся за островерхие макушки вековых пихт. На Кордоне № 12, одиноко стоявшем на отшибе, в четырех верстах от заброшенной лесовозной ветки, пахло прелой листвой, запахом антоновки в сенях и тем особым, ни с чем не сравнимым ароматом остывающей земли, который безошибочно предвещает первый заморозок...

Артём Ведерников уходил к старому капканному пути каждую зиму, когда северная тайга окончательно скрывалась под глубокими снегами, а узкий лесной ручей начинал покрываться тяжёлым серым льдом. Этот ручей тянулся далеко через ельники и буреломы. Даже в самые сильные морозы течение в некоторых местах оставалось живым. Подо льдом всё время двигалась чёрная вода, возле берегов появлялись опасные наледи, а над открытыми участками по утрам поднимался густой белый пар. Когда-то вдоль ручья проходила большая промысловая тропа...