Запах даммарного лака, очищенного скипидара и старого, прогретого петербургским солнцем льна был для меня привычнее любого парфюма. Я стояла посреди просторной мансарды на одиннадцатой линии Васильевского острова и слушала, как по наклонному остеклению крыши монотонно барабанит мелкий осенний дождь. Этот чердак под самой кровлей доходного дома конца девятнадцатого века больше полувека принадлежал моему свекру — Ростиславу Валерьяновичу Воронову. Народный художник, один из последних титанов ленинградской...