Тетрадь была старая, в синем коленкоровом переплёте. Катя держала её двумя пальцами, словно дохлую крысу. Долго держала. А потом швырнула на клеёнку, прямо между тарелками с недоеденной кутьёй. — Этого не может быть. Вера Петровна, скажите, что она в бреду была. Я молчала. Собирала грязные ложки со стола. Я всё это слышала своими ушами три дня назад. Живу через забор. Хочешь не хочешь — знаешь, что в чужом доме творится. Особенно когда двери настежь открыты из-за жары. Анна Петровна уходила тяжело...