Тираж был шестьсот пятьдесят экземпляров. Вот и весь бунт. Хватило, чтобы напугать империю так, что она ответила единственно доступным ей языком — языком плахи, смягчённой до Сибири. Александр Николаевич Радищев напечатал книгу в собственной домашней типографии в мае 1790 года, успел продать два десятка экземпляров через лавку книготорговца Зотова в Гостином дворе. Едва начал подсыхать переплётный клей, как по столице уже летела весть: государыня прочла и назвала автора «бунтовщиком хуже Пугачёва»...