Она стояла у разбитого корыта и всё равно требовала большего. Помните эту женщину? Та самая, из Пушкина. Только что получила новую избу — и тут же: не хочу быть крестьянкой, хочу быть столбовою дворянкой. Именно столбовою. Не просто дворянкой. Не богатой помещицей. А столбовою. Большинство читателей пробегает мимо этого слова, не задумываясь. А зря. Потому что в этих двух словах — вся история русской социальной иерархии, её самое болезненное место, её открытая рана. И старуха, сама того не зная, попала точно в неё...