Редкий предзакатный луч солнца, пробившись сквозь вековую пыль оконного стекла кабинета русского языка и литературы, ложился косым золотым полотном на полированную доску. В воздухе стоял тот особенный, благословенный фимиам, который источают лишь старые переплеты и многолетнее глухое отчаяние провинциального образования. На третьей парте у окна, сиротливо сжавшись под грузом собственного ничтожества, сидел Семен Гумноедов – классический тринадцатилетний абориген Среднерусской возвышенности, чье лицо выражало скорбь человека, принудительно разлученного со смартфоном...