Я к вам пишу — чего же боле? Что я могу ещё сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле Меня презреньем наказать.

Пожилой певец берёт домбру и затягивает песню о девушке, которая первой призналась любимому. Слушавший его путешественник вдруг узнаёт сюжет: перед ним письмо Татьяны к Онегину. Он спрашивает, кто сочинил песню. Исполнитель имени Пушкина не знает и говорит о каком-то степном өлеңші, певце-поэте. Эпизод попал в путевые очерки Дмитрия Львовича в 1914 году. К тому времени пушкинские строки уже четверть века жили на казахском языке. Они миновали библиотечную тишину, обрели мелодию и дошли до слушателей, которые могли не прочитать ни страницы «Евгения Онегина»...