Дробясь о мрачные скалы, Шумят и пенятся валы, И надо мной кричат орлы, И ропщет бор, И блещут средь волнистой мглы Вершины гор. Оттоль сорвался раз обвал, И с тяжким грохотом упал, И всю теснину между скал Загородил, И Терека могущий вал Остановил. Вдруг, истощась и присмирев, О Терек, ты прервал свой рев; Но задних волн упорный гнев Прошиб снега...

- Зачем, разочаровался в людях? - Нет. Хочу навестить японское посольство. Капну в воду, пусть побегают. - Навестить? – Виктор задумался. – Хорошая идея. Только яд мы капать не будем. Есть средство получше. И подозрения другие будут. И он рассказал о находке в сейфе худого в полосатом посольстве. - Это будет даже покруче, - потёр руки Иван. – Я японцев беру. Запущу порошок в протяжную вентиляцию. Всем хватит. - Респираторы придётся искать, - кивнул задумчиво Саид. - Найдём, не проблема, - махнул рукой Иван...

Сначала о маленькой неточности, которая кочует из паблика в паблик. «Не дай мне Бог сойти с ума». Пушкин написал не накануне дуэли. Стихотворение обычно датируется 1833 годом. А развязка на Чёрной речке прогремит в январе 1837-го. Между этими событиями почти четыре года. Две осени в Болдине, «Медный всадник», «Пиковая дама» и «Капитанская дочка». Это расстояние, которое отделяет зрелого мужчину от другого мужчины, а не последний шаг. Но ощущение, что стихи написаны в преддверии, не случайно. Они и правда звучат как порог...