Маленький Саша стоял в углу гостиной уже второй час. Ноги затекли, в носу щекотало от пыли, а из кухни тянуло запахом пирогов с капустой. Ему было шесть лет. Провинность его заключалась в потерянном носовом платке. Любая другая мать пожурила бы ребёнка, может быть, погрозила пальцем. Надежда Осиповна не сказала сыну ни слова. Просто перестала с ним разговаривать. На неделю. На две. Молчание длилось так долго, что мальчик сбился со счёта. Надежду Осиповну в петербургских салонах звали «прекрасной креолкой»...