Цветы последние милей Роскошных первенцев полей. Они унылые мечтанья Живее пробуждают в нас. Так иногда разлуки час Живее сладкого свиданья. 1825

На песни грешные мои. Песнь первая У лукоморья дуб зеленый, Златая цепь на дубе том: И днем и ночью кот ученый Всё ходит по цепи кругом; Идет направо – песнь заводит, Налево – сказку говорит. Там чудеса: там леший бродит, Русалка на ветвях сидит; Там на неведомых дорожках Следы невиданных зверей; Избушка там на курьих ножках Стоит без окон, без дверей; Там лес и дол видений полны; Там о заре прихлынут волны На брег песчаный и пустой, И тридцать витязей прекрасных; Чредой из вод выходят ясных, И с...

Итак. Михайловская ссылка, осень 1825 года, в комнате — полумрак, на столе — горы бумаг, и человек, которого император держит под надзором, не пишет ничего патриотического или возвышенного. Он пишет о том, как в пещере, в день гоненья, читал Коран, и к нему прилетел ангел утешенья с талисманом. Или — о засохшем цветке, найденном в старой книге, о котором он размышляет с такой щемящей грустью, будто речь идёт о целой человеческой жизни. А то и вовсе — о рифме, которую он персонифицирует в образе дочери Мнемозины...