Мартовские сумерки опускались на провинциальный город N густыми, сизыми волнами, скрадывая убожество хрущевских переулков и превращая подтаявшие сугробы в подобие античных руин. На заброшенной лодочной станции у замерзшей реки, где пахло прелой древесиной, речным илом и вечностью, было безлюдно. Лишь старый сторож Афанасий со смешной фамилией Батькопать, кутаясь в промасленный тулуп, уныло чинил брезентовый тент. Рядом с ним, на перевернутом деревянном ящике из-под советских запчастей, сидела Александра Сергеевна Пушкина...

Буря мглою небо кроет, Вихри снежные крутя; То, как зверь, она завоет, То заплачет, как дитя,