Зима 1775 года. По заснеженной дороге в Москву везут железную клетку на санях. Внутри — человек в овчинном тулупе, обросший, с провалившимися глазами. Емельян Пугачёв, бывший «император Пётр III», теперь просто арестант. Несколько месяцев назад в его «дворце» под осаждённом Оренбурге на стене висел портрет великого князя Павла Петровича. Пугачёв показывал его соратникам: вот, мол, сын мой. Рядом стояли «гренадеры» из казаков, работала «Военная коллегия», издавались манифесты за царской печатью. Всё по правилам...