Пыль в доме тёти Вали пахла старой бумагой и лавандовым мылом. Прасковья Ивановна Козлова сидела на корточках перед комодом в опустевшей выксунской квартире и разбирала третий за день ящик, когда под стопкой застиранных наволочек нащупала свёрток – что-то плотное, обмотанное серым вязаным платком и туго перевязанное бечёвкой, будто эту вещь специально прятали от чужих глаз. Внутри оказалась тетрадь в клеёнчатой обложке, исписанная убористым почерком – мелким, ровным, с нажимом на каждой букве. Прасковья...