Кофейня называлась 'Восемь', потому что закрывалась в восемь, и другого объяснения у названия не было. Шесть столиков, стойка, кофемашина по имени Зося, капризная, как примадонна, и меловая доска у кассы, на которой полагалось писать кофе дня. Помещалась она на первом этаже старого дома между ателье и пунктом выдачи, окнами на остановку, и половина её публики была людьми, у которых что-то пересаживалось: с автобуса на троллейбус, с одной жизни на другую. Когда Игорь Валерьевич выходил на первую смену, на доске от прежнего баристы осталось: 'Кофе дня: какой-нибудь'...