Коридор был длинный, три метра от спальни до кухни, и я его знала наизусть: где скрипит паркет, где половица не скрипит, если наступить у самой стены. За девятнадцать лет я выучила его лучше, чем собственное лицо. Было половина третьего. Геннадий говорил вполголоса. Я стояла у косяка и слушала. Руки сами нашли горло и сжались там, не давя, просто держась. Из кухни тянул запах его одеколона и ещё что-то: не страх, нет. Что-то тише и хуже. «Она не будет рыпаться,» сказал он. «Квартира на мне. Ты же понимаешь, как это работает...