— Ты нам не родная. У нас кровь не та, — сказала Галина Степановна, глядя не на Алину, а на Софию, которая сидела на полу с раскраской в руках. Алина стояла в дверях кухни с чашками в руках и не сразу поняла, что услышала. Потом чашки тихо звякнули на столе — руки перестали слушаться. — Что вы сказали? Свекровь даже не обернулась. Она сидела в кресле, поглаживая колени, и говорила так спокойно, будто речь шла о рецепте пирога. — Я сказала правду, Алиночка. София — Максимова кровь. А ты… ты, конечно, хорошая мать, никто не спорит...